«Билетов им выдают не по числу мест, а сколько придётся». К 150-летию железной дороги Москва — Владимир

На первый взгляд, вопрос о том, так ли уж сильно изменились наши железные дороги с царских времён, не даёт поводов к сомнению. Тихоходные паровозы сменились мощными электровозами и быстроходными «Сапсанами», сеть железных дорог существенно разрослась, а на крупных вокзалах теперь можно не только купить свежий номер «Губернских ведомостей», но и подключиться к WiFi. Однако, если брать поездки простого народа, то изменилось не так-то много. Автор имеет богатый опыт поездки на пригородных поездах по всему протяжению дороги Москва — Владимир, и сравнивает его с воспоминаниями путешественников по Владимирской губернии XIX века.
Когда просишь назвать книгу о Горьковском направлении Московской железной дороги, то как минимум 2/3 собеседников называют «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева. Данное произведение представляет, конечно, определённый литературный интерес, но опираться на него как на правдивый рассказ о том, что было в то время, конечно же, нельзя. Это художественное произведение, в котором переплелись правда и вымысел автора. Куда больший интерес представляют воспоминания путешественников, задокументированные в архивах. В своём роде, некоторых из них можно считать предшественниками тех, кто сейчас называет себя транспортными любителями.
Конечно, всем, кто ездит по Горьковскому направлению, известно скопление народа на Курском вокзале, особенно в пятницу вечером, штурм дальних электричек. Нечто похожее описал в 1876 году в своём очерке «Из окна вагона» Василий Немирович-Данченко: «Жалкое и тесное здание вокзала нижегородской дороги сплошь переполнено народом. Это какая-то каша… Публика так и рвётся в вагоны. Кому на дачи, кому в Павлово, Орехово, Владимир… Вагоны набивают сверх всякой меры. Некоторые пассажиры стоят, другие помещаются по трое на одной скамье».
Многим в наше время справедливо не нравится позиция некоторых железнодорожников, считающих, что пассажиры для поездов, а не поезда для пассажиров. Совершенно так же считали железнодорожники XIX века: «Такие галманы! Отбою нет от них. И чего лезут только! — недоумевает местная железнодорожная власть, воображающая верно, что рельсовые пути созданы для спокойствия и безбоязненного и мирного жития». Ну, а раз народ нетребовательный, то можно и особо не заботиться о комфорте его поездок: «Не хватит вагонов третьего класса, мы их помещаем в вагоны для перевозки в вагоны для перевозки животных».
Неоднократно, в том числе и в нашем журнале, поднимался вопрос о том, что пассажиры дальних электричек занимают места. Часто большая компания знакомых едет вместе в одном вагоне, и не очень настроена пускать туда посторонних. Это в точности повторяет тех, кто ездил полтораста лет назад: «Всё на Москву прут владимирцы… Если одна деревня заняла этот вагон — из другой сюда никого уж не втолкаешь. Ни за что не пойдёт. Так по сёлам да по артелям на кучки и делятся. И голосок же у них. С конца в конец вагонов перекрикиваются, песни поют, а в последнее время и книжки вслух читать уж начинают».
Многие пассажиры склонны не платить за проезд в любые времена: «Билетов выдают им не по числу мест, а сколько придётся».
Все мы привыкли к электричкам традиционно зелёного цвета. Даже новые поезда, которые имели с завода несколько другую окраску, подчас перекрашиваются в сплошной зелёный. На это в очерке «Нижний Новгород» обратил внимание француз Пол Арман Сильвестр в 1892 году: «Машина дышит тяжело, выкрашенная в нежно-зелёный цвет, с трубой, расширяющейся до воронки и ритмично выбрасывающей дым. Сзади неё — что-то вроде дровяного сарая, он также выкрашен в бледно-изумрудный».
Наверное, если бы иностранец сейчас проехал бы в наших электричках, то он бы написал нечто сходное: «Впечатление незабываемое. Каждый вагон запружен… тюками, меж которых плывут… пассажиры. Когда я говорю, что они плывут, это не совсем точно, ведь вагон набит битком. Они скорее плывут слегка приподнимаемые друг другом». Однако, аналоги «Сапсанов» и «Буревестников» — вагоны для взыскательных и богатых — существовали всегда: «Каждая комната на четверых может преобразиться в дневное время в небольшой и очень приличный салон со столом, на котором можно читать или играть. В обоих концах коридора… находятся самые настоящие уборные».
Да, читая воспоминания путешественников, видишь, что многое осталось таким же, как и было. Может быть, это общая черта капиталистического общества, которое мы с таким рвением реставрировали в последние десятилетия?

Использованы цитаты из книги «»Незабвенный город Вязники». Записки путешественников XIX — начала XX века / Сост. Н.В.Морохин, Д.Г.Павлов. Н.Новгород, 2009″.

Запись опубликована в рубрике Авторский взгляд, Без рубрики, Железная дорога. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий